<<
>>

3.5. I Основные типы коллизионных привязок

Типы коллизионных привязок (формул прикрепления) пред ставляют собой наиболее типичные, максимально обобщенные пра-вила, чаще всего используемые для построения коллизионных норм.

Их еще называют коллизионными критериями или коллизи онными принципами. Система коллизионных принципов основана на общих коллизионных привязках (свойственных большинству правовых систем мира и применяемых во всех отраслях МЧП). Ти-

пизация основных формул прикрепления выработана доктриной 79 права на основе сравнительного правоведения. Одни из этих привя зок имеют территориальный, другие — экстерриториальный харак тер.

1. Личный закон физического лица {lex personalis). В зави симости от принадлежности государства к определенной правовой системе понимается в двух вариантах — как закон гражданства (lex patriae) или национальный закон в континентальном праве (Фран ция, Италия, Бельгия, Испания, Португалия, Германия, Швеция, Финляндия, Нидерланды, Турция, Иран, Япония) и закон домици лия (lex domicilii — места жительства) в общем праве (США, Ве ликобритания, Швейцария, Норвегия, Дания, Исландия, остров ные государства Британского Содружества). Закон гражданства — правовой статус лица определяется законодательством того государ ства, чье гражданство это лицо имеет. Данный коллизионный прин цип имеет экстерриториальный характер: государство стремится подчинить своей юрисдикции всех своих граждан независимо от их места нахождения. Закон домицилия — правовой статус лица опре деляется по законодательству государства, на территории которого данное лицо проживает. Этот коллизионный принцип имеет терри ториальный характер: государство подчиняет своей юрисдикции всех лиц, находящихся па его территории независимо от их граж данства. В современном праве наблюдается стремление государств к максимальному расширению их юрисдикции: в большинстве право вых систем при определении личного закона индивида применяется сочетание законов гражданства и домицилия.

Единообразного по нимания личного закона нет далее на региональном уровне: в Латин ской Америке одни государства придерживаются принципа граж данства (Куба, Коста-Рика, Гондурас, Гаити, Панама, Доминикан ская Республика), другие — принципа домицилия (Аргентина, Бразилия, Гватемала, Никарагуа, Парагвай). В связи с этим в Ко дексе Бустаманте зафиксировано: «Каждое из государств-участни ков будет применять в качестве личного закона закон домицилия, или закон гражданства, или те законы, которые уже приняты или будут приняты в его внутреннем законодательстве» (ст. 7).

Коллизионный принцип закона и гражданства неизмеримо легче

SO для практического применения, чем закона домицилия, поскольку понятие домицилия в разных странах далеко не одинаково и даже может быть различным в пределах одного и того же государства (например, «налоговый домицилий» не совпадает с домицилием в сфере гражданского права). Определение домицилия практически во всех государствах осуществляется непосредственно в суде. Осо бенно это характерно для Англии, где при решении данного вопроса судьи фактически пользуются самой широкой свободой усмотрения. В отношении британского подданного, родившегося от домицилиро ванных в Англии родителей, всегда действует почти неопровержимая презумпция, что такое лицо всегда сохраняет «британский домици лий происхождения», несмотря на длительное проживание за грани цей.

Для того чтобы доказать, что лицо сменило «домицилий проис-хождения» на «домицилий по выбору», надо установить не только длительное проживание лица в новом месте, но и твердое намерение обосновать там «свой дом». В подобных случаях суды нередко тре буют доказать отсутствие у лица «намерения вернуться на родину» (animus revertendi — намерение вернуться — презюмируется). В результате в судах стран общего права часто выносятся решения, что местные граждане, всю жизнь прожившие за границей, призна ются домицилированными в государстве гражданства и подчиняют ся его законам. И наоборот, многие иностранцы, постоянно прожи вающие в этих странах, не признаются как имеющие местный доми цилий в силу указанной трудноопровержимой презумпции.

Попытки установить единообразное понимание личного закона давно уже предпринимаются и на универсальном международном уровне: в 1955 г.

была принята Гаагская конвенция «О регулирова нии конфликта между национальным законом и законом домици лия». Поскольку к Конвенции не присоединились государства об щего права, то своей цели ее принятие не достигло. В настоящее время различное понимание категории личного закона является ис точником скрытых коллизий, «хромающих» отношений, необходи мости применения системы отсылок.

Коллизионный принцип личного закона индивидов определяет личный статус физических лиц:

Вопросы начала и конца правоспособности, ее содержание и 81 ограничения. Как правило, вопрос содержания правоспособности изымается из сферы действия коллизионного права и подчиняется императивному материально-правовому принципу национального режима.

Вопросы дееспособности лица.

Вопросы личных прав (право на имя, фирму, честь, защиту деловой репутации и т.д.).

Вопросы семейного права (внутренние условия заключения и расторжения брака).

Вопросы наследования движимого имущества.

В российском праве личный закон физических лиц определен в ст. 1195 ГК РФ. Поскольку Россия относится к континентальной правовой семье, то генеральная коллизионная привязка — это за кон гражданства. Возможно и применение закона места жительства, поскольку отечественная трактовка личного закона учитывает со временные тенденции развития МЧП: для разных категорий физи ческих лиц применяется либо закон гражданства, либо закон доми цилия. Однако следует отметить, что само понятие «место житель ства» в российском праве определено чрезвычайно формально (ст. 20 ГК РФ), поэтому применение этого критерия российскими суда ми может вызвать серьезные затруднения. Личный закон определя ет гражданскую и гражданско-процессуальную правосубъектность (личный статут) индивида (ст. 1195—1199 ГК РФ).

2. Закон национальности (личный закон) юридического лица {lex societatis). Этот коллизионный принцип имеет экстеррито риальный характер. В отношении юридических лиц всегда возника ют вопросы их личного статуса и их правоотношений с другими ли цами.

Эти категории вопросов взаимосвязаны, так как именно от статуса лица зависит, в какие правоотношения и с кем оно может вступать. Однако эта взаимосвязь не исключает и самостоятельно сти указанных категорий, необходимости их отдельного рассмотре ния в аспекте коллизионного регулирования. Каждое из правоотноше ний, в которое вступает юридическое лицо (отдельные виды догово ров), имеет самостоятельную коллизионную привязку. Одновременно все вопросы статуса юридического лица (является ли организация

82 юридическим лицом; объем ее правоспособности; порядок возник новения и прекращения деятельности; порядок ликвидации и судь ба ликвидационного остатка имущества) имеют общую коллизион ную привязку, общий личный статут. Положение о том, что каждое юридическое лицо обладает личным статутом, имеющим экстерри ториальное действие и подлежащим признанию за рубежом, счита ется общепризнанным в доктрине и практике международного част ного права. Это положение основано на международном обычае. По идее, личный статут юридического лица должен отражать его госу дарственную принадлежность, национальность, но именно опреде ление государственной принадлежности юридических лиц в совре менных условиях представляет собой огромную трудность. В на стоящее время компания может быть зарегистрирована в одном государстве, контролироваться с территории другого государства, иметь административный центр (правление) в третьем, вести хозяй ственную деятельность в четвертом, а акционерами данной компа нии могут быть граждане самых различных государств. Ни в теории международного частного права, ни в законодательстве разных го сударств нет единой позиции, по какому признаку в подобной си туации следует определять национальность юридического лица.

В современном международном частном праве существуют че тыре варианта определения личного закона юридических лиц.

Теория инкорпорации — личным законом юридического лица считается право того государства, в котором данное лицо зарегист рировано (инкорпорировано).

Такая трактовка закреплена в праве Великобритании, России, Китая, Чехии, Индии, Кипра, США.

Теория оседлости — юридическое лицо принадлежит тому го сударству, на чьей территории находится его административный центр (правление, штаб-квартира). Данная трактовка свойственна праву большинства государств Европы (Франция, ФРГ, Испания, Бельгия, Швейцария, Польша, Украина). До недавнего времени критерий оседлости безусловно применялся при определении стату са юридического лица для международных организаций.

На многостороннем международном уровне была предпринята попытка добиться синтеза теории инкорпорации и теории оседло сти: Гаагская конвенция «О признании прав юридического лица за

иностранными компаниями, ассоциациями, учреждениями» 1956 г. S3 исходит из того, что национальность юридического лица определя ется по месту, где оно зарегистрировано и где по уставу находится его правление. Законодательство многих европейских стран воспри няло это положение — основным критерием определения нацио нальности юридических лиц в праве стран континентальной Евро пы выступает теория оседлости, субсидиарным — теория инкорпо рации.

Теория эффективного (основного) места деятельности — юридическое лицо имеет национальность того государства, на чьей территории оно ведет основную хозяйственную деятельность (законо дательство Египта, Сирии, Алжира, многих других развивающихся государств). Критерий эффективного места деятельности оптимален для определения национальной принадлежности офшорных компа ний.

Теория контроля — юридическое лицо имеет национальность того государства, с территории которого контролируется и управля ется его деятельность (прежде всего, посредством финансирова ния). Эта теория закреплена в законодательстве подавляющего большинства развивающихся стран и в международном праве (Ва-шингтонская конвенция о порядке разрешения инвестиционных споров между государством и иностранными лицами 1965 г., Дого вор 1994 г. к Энергетической хартии). Теория контроля — наилуч ший критерий для установления действительной национальности транснациональных корпораций.

В законодательстве большинства государств для определения личного закона юридических лиц применяется сочетание различ ных критериев (Великобритания и США — теории инкорпорации и контроля, Индия — инкорпорации и эффективного места деятель ности, Венгрия — инкорпорации и оседлости).

Личный закон ком пании определяет ее личный статут (правосубъектность компании). В российском праве понятие личного статута юридического лица да но в п. 2 ст. 1202 ГК РФ. Россия — одна из немногих стран мира, в чьем праве установлен только один критерий определения личного закона юридического лица — критерий инкорпорации (п. 1 ст. 1202).

S4 В эпоху усложнения структуры юридических лиц, их интерна

ционализации, развития компаний международного бизнеса, транс-национальных корпораций, офшорных компаний подобная норма российского права приводит к серьезным негативным последстви ям. Возникает практически неразрешимая проблема контроля и на логообложения офшорных компаний, учрежденных российскими лицами для осуществления деятельности на территории РФ, но за регистрированных в других государствах; контроля за деятельно стью транснациональных корпораций на территории РФ.

3. Закон места нахождения вещи (lex rei sitae). Это одна из старейших коллизионных привязок, определяющая вещно-право- вой статут правоотношения (ст. 1205 ГК РФ). До начала XX в. дан ный коллизионный принцип выводился из учения о вещных правах как правах господства лица над вещью. Савиньи писал, что так как «предмет вещного права доступен чувственному восприятию, зани мая определенное место в пространстве, то это место в пространст ве, где вещь находится, служит и тем местом, с которым связано правоотношение, предметом которого вещь является». Однако вся кое право, в том числе и вещное, представляет собой общественное отношение; вещное право — это отношение между лицами по пово ду вещи. В связи с этим коллизионный принцип закона места нахо ждения вещи нельзя просто объяснить природой вещных прав; этот принцип определяется так же, как и любой другой правовой посту лат.

В течение времени сфера применения закона места нахождения вещи по отношению к вещным правам (особенно по отношению к праву собственности) не была неизменной, а подвергалась сущест венным трансформациям. До середины XIX в. разрешение колли зионных вопросов права собственности по закону места нахождения вещи применялось только в отношении недвижимости. Права на движимые вещи в континентальной Европе долгое время определя лись по личному закону собственника (согласно принципу «движи мость следует за лицом»). В современном праве наблюдается тен денция к изменению сферы применения этой формулы прикрепле ния (теперь она применяется и к движимому имуществу).

В настоящее время коллизионный принцип закона места нахож-

дения вещи пользуется повсеместным признанием как начало, опре- 85 деляющее действие в пространстве законов, регулирующих вещные права и на движимое, и на недвижимое имущество. Применение за кона места нахождения вещи в отношении вещных прав в виде обще го начала закреплено в современном законодательстве и судебной практике большинства государств (Великобритания, ФРГ, США, Франция, Италия, Польша, Чехия, Япония, страны Латинской Аме рики). С точки зрения современной мировой практики закон места нахождения вещи определяет правовой статус и движимых, и недви- /; жимых вещей (п. 2 ст. 1205 ГК РФ). Этот коллизионный принцип имеет территориальный характер.

Закон места нахождения вещи понимается как реальная, физи ческая категория, т.е. как право того государства, на чьей террито рии находится вещь. Исключения из этого правила: если вещные права полностью возникли на территории одного государства, а вещь впоследствии была перемещена на территорию другого, то са мо возникновение права собственности определяется по закону мес та приобретения имущества, а не по закону его реального места на хождения; правовой статус вещей, внесенных в государственный реестр, определяется правом именно этого государства независимо от реального места нахождения вещи (ст. 1207 ГК РФ).

Моменты перехода права собственности и риска случайной ги бели вещи принципиально различно определяются в законодатель стве разных государств. В современном праве принято отделять мо мент перехода права собственности от момента перехода риска слу чайной гибели вещи. В международном частном праве в принципе имеет место тенденция к сужению применения вещно-правового ста тута за счет расширения личного и обязательственного:

а) приобретение права собственности или иных вещных прав в порядке наследования по отношению к движимому имуществу (а по законодательству некоторых государств — и к недвижимому) регу лируется личным законом наследодателя, а не законом места нахо-ждения вещи (ст. 1224 ГК РФ, ст. 34 Закона Польши «Междуна родное частное право», ст. 86 Закона Швейцарии «О международ ном частном праве»);

86 6) вопросы дееспособности лиц при совершении сделок по пово

ду вещных прав регулируются личным законом;

в) судьба имущества иностранного юридического лица опреде-ляется по национальному закону этого юридического лица, следова тельно, вопросы права собственности на имущество филиала ино странного предприятия регулируются не законом места нахождения имущества, а правом того государства, которому принадлежит дан ное юридическое лицо;

г) из теории иммунитета собственности иностранного государст ва вытекает, что по отношению к такому имуществу коллизионное начало закона места нахождения вещи претерпевает существенные изменения;

д) права в отношении движимых вещей, которые лицо «имеет при себе» (личный или каютный багаж), определяются по личному закону собственника (Вводный закон к ГК Бразилии);

е) определение момента перехода риска случайной гибели и порчи вещи производится при помощи привязок обязательственно го статута, поскольку в области международной купли-продажи наибольшее значение имеет именно вопрос о моменте перехода рис ка с продавца на покупателя, а вопрос о моменте перехода права собственности не играет существенной роли (инкотермс-2000, За кон Чехии «О международном частном праве и процессе»).

В особом порядке определяется вещно-правовой статут движи мых вещей, находящихся в процессе международной перевозки («груз в пути»): для решения этого вопроса применяется право страны места отправления груза, места назначения груза, места на хождения товарораспределительных документов (п. 2 ст. 1206 ГК РФ). Правовое положение вещей, приобретенных в силу приобре- тательной давности, регулируется правом страны, где имущество находилось в момент окончания срока приобретательной давности (п. 3 ст. 1206 ГК РФ).

К договору в отношении вещных прав возможно применение ав-тономии воли — стороны могут сами избрать применимое право, не зависимо от того, где именно находится данное имущество. Это по ложение представляет собой новеллу современного МЧП и связано с расширением применения автономии воли ко всем договорным от-

ношениям. Ранее считалось, что применение автономии воли к вещ- 87 ным правам в принципе невозможно вследствие замкнутого харак тера круга вещных прав. В настоящее время применение автономии воли возможно в отношении и движимого, и недвижимого имущест ва. Подобное положение есть и в российском праве (ст. 1213 ГК РФ).

4. Закон страны продавца (lex venditoris). Это общая субси-диарная коллизионная привязка всех внешнеторговых сделок. За кон продавца понимается в широком и узком смыслах. Понимание в узком смысле имеет в виду применение к договору купли-продажи права того государства, на чьей территории находится место жи тельства или основное место деятельности продавца. Основное ме сто деятельности, как правило, — это место торгового обзаведения продавца. Регулирование договора по праву страны продавца мо жет привести к расщеплению коллизионной привязки: обязательст ва покупателя будут регламентироваться правом страны покупателя (lex emptoris), если продавец получил заказ (задаток) в государст ве места нахождения покупателя. Именно таким образом этот кол лизионный принцип понимается в Гаагской конвенции по междуна родной продаже движимых материальных вещей 1955 г.

Закон страны продавца в широком смысле означает, что приме няется право того государства, на чьей территории находится место жительства или основное место деятельности стороны, которая осу ществляет исполнение, имеющее решающее значение для содержа-ния договора (законы о международном частном праве Польши и Чехии). Центральной стороной в договоре купли-продажи является продавец; сделка купли-продажи - это основная внешнеторговая сделка. Все остальные внешнеторговые сделки конструируются по модели договора купли-продажи, соответственно центральная сто рона в других сделках определяется по аналогии «продавец — цен тральная сторона в договоре купли-продажи». Именно такое толко вание и применение закона продавца закреплено в ст. 1211 ГК РФ: при отсутствии выбора права сторонами договора применяется пра во центральной стороны сделки (кроме купли-продажи в норме оп ределена центральная сторона еще по 18 видам внешнеторговых

88 сделок, — например, в договоре залога центральной стороной явля ется право страны залогодателя).

5. Закон места совершения акта (lex loci actus). Это родовая привязка обязательственного статута правоотношения, которая пред полагает применение права того государства, на чьей территории со вершен частноправовой акт. Коллизионный принцип закона места со-вершения акта имеет обобщающий характер. Классический случай применения этой формулы в обобщенном виде — это разрешение кол лизии законов, связанных с формой частноправового акта. Общепри знанное положение заключается в том, что форма внешнеторговой сделки подчиняется праву того государства, на чьей территории она заключена.

В англо-американской судебной практике закон места соверше ния акта считается исходным и основным началом при разрешении коллизионных вопросов о форме сделок. Американская доктрина коллизионного права придерживается несколько иной позиции: «Форма контракта определяется законом страны, где контракт со вершен, или законом, свойственным данному договору». Таким об разом, доктрина подчеркивает альтернативное применение закона места совершения акта при решении вопросов о форме сделки.

Германское, швейцарское, французское право и судебная прак тика признают за принципом закона места совершения акта значе ние не исходного (основного), а лишь субсидиарного начала при регламентировании формального статута правоотношения. В со ответствии со ст. 11 Вводного закона к ГГУ ФРГ форма сделки опре деляется по закону, которому подчиняется существо правоотноше ния, составляющего содержание сделки; при этом достаточно соблю дения закона места заключения сделки. Стороны имеют возможность выбора формы и порядка подписания сделки: либо по закону места ее совершения, либо по закону, которому подчинено существо пра воотношения.

Частный случай понимания закона места совершения акта — специальная коллизионная привязка закона формы акта, основан ная на исходном общем принципе права: место управляет актом (loci regit actum). Форма любого официального юридического акта регулируется исключительно правом того государства, на чьей тер-

ритории этот акт имеет место. Это положение имеет императивный 89 характер, поэтому абсолютно исключена возможность использова ния иностранной формы официальных документов. Закону формы акта подчиняются форма доверенности, срок ее действия и основа ния прекращения (абз. 2 п. 1 ст. 1209, абз. 2 ст. 1217 ГК РФ).

По общему правилу, закон места совершения акта регулирует формальный статут правоотношения, т.е. порядок подписания и форму сделки. Это положение закреплено в ст. 1209 ГК РФ. Одна ко положения российского законодательства по этому вопросу име-ют весьма своеобразный характер — если по праву места соверше ния сделка с точки зрения формы является недействительной, такая сделка в РФ не может считаться недействительной в случае соответ ствия ее требованиям российского права. Эта норма императивного характера, что только усугубляет пороки подобного подхода: ст. 1209 ГК РФ представляет собой источник «хромающих» отношений, — в России правоотношение порождает юридические последствия, а в государстве, на территории которого оно возникло, не порождает.

Кроме того, п. 2 ст. 1209 ГК РФ устанавливает примат россий ского права при регулировании формального статута сделки, участ ником которой является российское юридическое лицо, — форма такой сделки подчиняется российскому праву независимо от места ее совершения. Подчинение формального статута правоотношения закону места его совершения представляет собой общий коллизион ный принцип, закрепленный в законодательстве большинства госу дарств. Нормы ГК РФ о примате российского права при регулиро вании формы сделки противоречат общему коллизионному правилу и серьезно осложняют правовую регламентацию внешнеторговых операций.

Основными видами общей формулы прикрепления закона места совершения акта являются закон места заключения договора (lex loci contractus) и закон места исполнения обязательства (lex loci solutions). Эти формулы прикрепления имеют субсидиарный харак тер по отношению к автономии воли сторон при регулировании во-просов обязательственного статута. Они применяются только при отсутствии соглашения сторон о выборе права (обязательственный статут определен в ст. 1215 ГК РФ).

90 Закон места заключения (совершения) договора регулирует

обязательства сторон, вытекающие из частноправовых договоров, если отсутствует соглашение сторон о выборе права. Закон места со вершения договора — одно из старейших коллизионных начал. В настоящее время эта привязка считается слишком «жесткой», по этому доктрина и практика идут по пути отказа от ее применения. В английских судах при установлении «гипотетической воли сто рон» ранее широко использовалась презумпция в пользу закона места совершения сделки. Современная судебная практика Велико британии идет по пути «локализации» договора по всей совокупно сти обстоятельств конкретного дела. Практика США традиционно придерживалась закона места совершения контракта как основы для разрешения коллизии по договорным обязательствам. Ныне в американских судах этот критерий практически не применяется. Судебная практика Франции также много лет придерживалась именно закона места совершения договора, но с середины 60-х го дов XX в. французские суды демонстрируют отказ от применения этого коллизионного принципа.

Тенденция современной практики — отказ от применения дан ной формулы прикрепления в том числе и по причине широкого распространения договоров между отсутствующими. Понятие места заключения договора в континентальной и англо-американской пра вовых системах является принципиально различным. В общем пра ве применяется «теория почтового ящика» {mail box theory): место заключения сделки — это место отправления акцепта. В континен тальном праве (ив Венской конвенции 1980 г. о международной ку пле-продаже товаров) закреплена «доктрина получения»: место за-ключения сделки — это место получения акцепта. Подобные пози ции являются абсолютно несовместимыми и приводят к тому, что с точки зрения разных правовых систем договор одновременно имеет два места заключения (место отправления акцепта и место его полу чения). Одна и та же коллизионная привязка — закон места заклю чения договора — получает различное толкование и приводит к раз личным решениям в зависимости от того, какое содержание вклады вается в понятие «место заключения договора>>.

В российском праве отказ от применения закона места заключе-

ния договора как основной привязки обязательственного статута 91 произошел совсем недавно: до вступления в силу Основ граждан ского законодательства СССР 1991 г. действовала ст. 566 ГК РСФСР, которая в качестве субсидиарного начала к автономии во-ли сторон предусматривала применение именно закона места заклю чения договора при определении обязательственного статута право отношения (в соответствии со ст. 126 Основ гражданского законо дательства СССР 1961 г.). В Основах 1991 г., так же как и в ГК РФ, эта формула прикрепления не предусмотрена; однако она со хранилась в некоторых международных соглашениях РФ (ст. 11 Соглашения СНГ о порядке разрешения споров, связанных с осу ществлением хозяйственной деятельности, 1992 г.). До сих пор в праве некоторых государств закон места заключения договора тра диционно применяется в качестве основного либо субсидиарного на чала для решения коллизионных вопросов по обязательствам из до говоров (Египет, Испания, Литва, Латвия).

Даже тогда, когда закон места заключения договора выступал в качестве одного из основных коллизионных начал, далеко не все во просы коллизии законов, относящиеся к договорам, могли быть разрешены на основе lege loci contractus: в частности, вопросы дее способности участников сделки практически всегда разрешались по их личному закону. Однако в вопросах договорной дееспособности во всем мире существует уже давняя тенденция к расширению сфе ры применения обязательственного статута за счет сужения лично го. Недееспособность лица по его личному закону не означает, что это лицо всегда будет признано недееспособным в месте заключения сделки. Интересам международного гражданского оборота не соот ветствует положение, когда иностранец может оспорить совершен ную им сделку, ссылаясь на свою недееспособность по личному за кону, если по закону места совершения договора такой иностранец обладает дееспособностью.

Законодательство и судебная практика большинства государств устанавливают, что иностранец, совершая определенные сделки, не может ссылаться на свою недееспособность по личному закону, если он дееспособен по закону места заключения сделки (вводный закон

92 к ГГУ ФРГ, ГК Италии, ГК Греции, французская и англо-амери канская судебная практика).

В настоящее время категория места заключения договора транс формировалась из физической, реальной категории в формально юридическую, используемую в первую очередь для определения формального статута правоотношения. Частный (специальный) слу чай применения закона места заключения договора — это закон мес та заключения брака (lex loci celebrationis) — ст. 156 и 158 СК РФ. Форма и порядок заключения брака определяются в соответствии с правом того государства, на чьей территории брак заключается.

Закон места исполнения обязательства считается одним из самых оптимальных вариантов регулирования вопросов обязательственного статута. Этот коллизионный принцип до недавнего времени имел су щественное значение при разрешении коллизий по обязательствам в немецкой и англо-американской практике. По отношению к автоно мии воли сторон эта коллизионная привязка имеет общепризнанный субсидиарный характер. Закон места исполнения обязательства мо жет пониматься в широком и узком смысле. Понимание этой колли-зионной привязки в широком смысле закреплено в законодательст ве ФРГ и Турции (например, в соответствии с турецким Законом о международном частном праве и процессе 1982 г. право места ис полнения договора применяется в случае, если стороны не вырази ли автономии воли; при нескольких местах исполнения применяет ся право места исполнения того действия, которое является центром тяжести обязательственного отношения). Аналогичные положения содержит Вводный закон к ГГУ (ФРГ).

В праве подавляющего большинства государств принята более узкая трактовка места исполнения обязательства: это место факти ческой сдачи товара, товарораспорядительных документов или ме сто совершения платежа. Данная формула прикрепления применя ется для решения целого комплекса вопросов — порядок сдачи то вара (форма сдаточно-приемочных актов, дата и точное время передачи товара), порядок осуществления платежа (форма и содер-жание соответствующих платежных документов). Однако место ис полнения обязательства далеко не всегда совпадает с местом факти-

ческой сдачи товара или местом совершения платежа. Это две раз- 93 личные категории, которые нельзя отождествлять.

6. Закон места совершения правонарушения (деликта — lex loci delicti commissi). Это одна из старейших коллизионных при вязок, применяемых для регулирования деликтных обязательств и определения деликтного статута правоотношения (ст. 1220 ГК РФ). Вопросы деликтного статута в праве разных государств имеют прин ципиально различное решение — разный возраст деликтоспособно- ' - ,„. сти, основания ответственности, ее ограничения и освобождения от нее, способы возмещения вреда, объем и размер возмещения, бремя доказывания вины потерпевшего или деликвента, ответственность без вины, возмещение морального вреда. Более того, существуют значительные различия в понимании самого места совершения право нарушения: это место совершения вредоносного деяния (Италия, Греция); место наступления вредоносных последствий (Франция, США — концепция «приобретенных прав»); возможно сочетание обоих начал (ФРГ).

В Своде законов о конфликте законов США указано, что место деликта находится в том штате, в котором произошло последнее со бытие, необходимое для того, чтобы считать действующее лицо ответственным за имевшее место гражданское правонарушение. В американском праве господствует позиция, согласно которой при меняется закон места обнаружения вредных последствий; однако по делам о причинении смерти суды применяют закон места соверше ния акта. По этому же пути идет и судебная практика Франции.

Наиболее гибкий подход демонстрируют германское право и доктрина: местом совершения деликта является как место действия причинителя вреда, так и место наступления результата, следова тельно, потерпевший по своему выбору может сослаться на наибо лее благоприятный для него закон.

Сходная позиция выражена и в чешском Законе о международ ном частном праве и процессе: возмещение вреда из внедоговорного обязательства определяется правом места возникновения вреда и правом того места, где произошел факт, послуживший основанием для требования о возмещении вреда. В Законе Чехии альтернативно указаны оба варианта разрешения проблемы — критерий места со-

вершения вредоносного действия и критерий места наступления ре зультата такого действия. При выборе того или иного критерия суд руководствуется требованиями «разумного регулирования правона рушения».

Польский Закон о международном частном праве указывает только на закон государства, в котором произошло событие, являю щееся основанием возникновения деликтного обязательства. Одна ко, если стороны состоят в гражданстве одного и того же государст ва или домицилированы в одном государстве, применяется закон этого государства.

Удельный вес коллизий законов по деликтным обязательствам возрастает в условиях развития международного общения — меж дународных перевозок, трудовой миграции, туризма и т.д. Делик ты, связанные с использованием интеллектуальной собственности, международного транспорта, атомной энергетики, порождают спе циальные проблемы, которые в определенной степени разрешены на уровне универсальных и региональных международных согла шений.

В настоящее время закон места совершения деликта оценивается как «жесткая» коллизионная привязка и в праве всех государств наблюдается тенденция к отказу от ее применения. Основной прин цип современного разрешения деликтных обязательств — это воз можность выбора законодательства, наиболее благоприятного для потерпевшего (по инициативе суда или самого потерпевшего). Ва рианты выбора достаточно многочисленны: закон места совершения вредоносного деяния, закон места наступления вредоносных по следствий, личный закон (гражданства или домицилия) потерпев шего или деликвента, закон общего гражданства или общего доми цилия, закон суда.

Тем не менее принцип, согласно которому ответственность за де ликт определяется по закону места его совершения, в том или ином объеме сохранился в праве и практике большинства государств. Во Франции судебная практика, поддерживаемая доктриной, продол жает применять право места совершения деликта, хотя по вопросам возмещения морального вреда в основном применяется француз ское право (обоснование: ссылка на публичный порядок Франции).

В США судебная практика также продолжает придерживаться 95 принципа применения права места совершения деликта, хотя такая позиция американских судов подвергается резкой критике со сторо ны американской доктрины права. Под влиянием доктрины амери канские суды отступают от применения указанного коллизионного принципа и регулируют деликтные отношения в соответствии с пра вом, «свойственным данному деликту» (по аналогии с разрешением коллизий в сфере договорных обязательств). Судебная практика США по делам из деликтов использует также теории «локализа ции» и «приобретенных прав».

В ФРГ принцип закона места совершения деликта сочетается с принципом применения права страны суда: в ст. 12 Вводного закона к ГГУ предусмотрено, что совершенное за границей правонаруше ние может служить основанием только для таких претензий к гер манскому гражданину, которые обоснованы по германскому праву. Законодательство Японии устанавливает, что возмещение не может быть потребовано, если оно не отвечает в том числе и требованиям закона суда.

В российском праве положения ст. 1219 ГК РФ устанавливают «цепочку» коллизионных норм, позволяющую применять систему «гибкого» регулирования деликтных отношений. Гражданский ко декс РФ использует презумпции общего гражданства и общего до мицилия и даже закрепляет возможность автономии воли но де- ликтным обязательствам. К сожалению, это весьма своеобразная интерпретация права сторон на выбор законодательства — оно ог раничено применением только права страны суда.

7. Закон валюты долга (lex monetae). Это специальная кол лизионная привязка для урегулирования вопросов, возникающих по поводу содержания денежных обязательств. Данная формула прикрепления выработана в немецкой и австрийской доктрине и практике и является проблематичной, не общепризнанной коллизи онной привязкой. В российском праве, например, такой привязки нет. Отечественная доктрина МЧП в принципе негативно оценивает применение валютной привязки, считая, что ее нельзя рассматри вать как коллизионный принцип. В советской литературе высказы валась точка зрения о том, что в международном торговом обороте

96 вообще нет места валютной привязке. Использование иностранной валюты для определения суммы долга само по себе не означает от сылки к иностранному праву. Иностранная валюта с позиций МЧП имеет значение, аналогичное значению иностранной меры веса, употребляемой, например, для определения количества поставляе мого товара.

В зарубежной науке и практике почти повсеместно признано по ложение, что закон валюты долга может успешно применяться для определения валютного статута правоотношения. Суть валютной привязки — если сделка заключена в определенной иностранной валюте, то во всех валютных вопросах она подчинена правопорядку того государства, которому принадлежит данная валюта.

Закон валюты долга связан с принципом номинализма: содер жание денежного обязательства, выраженного в определенной ва люте, неизменно по своей сумме, невзирая на любые изменения в покупательной способности денег. Принцип номинализма ранее был закреплен в законодательстве и практике всех государств, и его всеобщность в принципе исключала возникновение коллизионных проблем. С начала XX в. в договоры стали включаться условия, на правленные на то, чтобы гарантировать кредиторам по денежным обязательствам стабильность денежного содержания платежей. Пер вым подобным условием стала «золотая оговорка»: обязательство уплатить долг в сумме, эквивалентной определенному количеству золота указанных веса и пробы. В связи с этим возникли коллизи онные проблемы подчинения денежных вопросов обязательств за кону валюты долга.

«Золотая оговорка» широко применялась в первой половине XX в.: в 20-х годах в США в массовом масштабе имел место выпуск облигаций в золотых долларах с условием уплаты в денежных зна ках, эквивалентных на момент платежа указанной в обязательстве сумме золотых долларов определенного веса и пробы. Однако «зо лотая оговорка» не смогла стать эффективным способом гарантии ценностного содержания денежного обязательства: действие оговор ки «обессиливается» законом или судебной практикой именно в тот момент, когда валюта данной страны обесценивается вследствие от-

хода от золотого стандарта, девальвации или перехода к бумажному 97 денежному обращению.

Классическим примером является Закон США 1933 г., который установил отход доллара от золотого паритета и объявил, что все денежные обязательства в золотых долларах погашаются бумажны ми долларами по номиналу доллар за доллар; «золотая оговорка» была аннулирована и запрещена на будущее. Американская валюта уже тогда широко использовалась в международных расчетах вне США, поэтому в судебной практике европейских стран (Велико британия, Франция, Скандинавские страны) возникли коллизион ные вопросы о применении к долгам, выраженным в золотых долла рах, американского Закона об аннулировании «золотой оговорки». На применении этого Закона настаивали должники по таким обяза-тельствам.

Английская судебная практика по существу признала применение коллизионной привязки закона валюты долга: в решениях английских судов зафиксировано, что подчинение обязательства валюте опреде ленного государства автоматически предполагает применение к вопро сам денежного содержания этого обязательства законов того государ ства, которому принадлежит данная валюта. Практика французских судов продемонстрировала принципиально иной подход: решения французских судов устанавливали, что по долгу, выраженному в зо лотых долларах, нет оснований признавать аннулирование «золотой оговорки» в соответствии с Законом США 1933 г., если только стату том обязательства не является право США. В данном случае фран цузские суды применяли привязку не к закону валюты долга, а к за кону, которому подчинено обязательство в целом; привязка к зако ну валюты долга не получила признания.

Применение и распространение валютной привязки было про-стимулировано всеобщим признанием экстерриториального дейст вия национальных законов, направленных на изменение денежных единиц государства. После того как государство ввело новую де нежную единицу и установило соотношение между старой и новой денежной единицами, это соотношение должно применяться ко всем долгам, выраженным в валюте данного государства. Вопрос о пла тежном соотношении старой и новой денежных единиц может быть

98 решен только законом того государства, которому принадлежит данная валюта; в праве других государств в принципе не может быть ответа на этот вопрос. Валютные изменения конкретного госу-дарства должны признаваться (и признаются) во всех других стра нах по всем долгам, выраженным в валюте такого государства. Та ким образом, денежное содержание обязательств (и все вопросы его изменения) автоматически подчиняется закону валюты долга.

Кроме того, закон валюты долга имеет и дополнительное значе ние для коллизионного права. Выражение суммы долга в иностран ной валюте в совокупности с другими условиями сделки (место ис полнения указано в государстве валюты долга; сделка подчинена юрисдикции данного государства) могут показывать намерение сто рон подчинить свою сделку в целом правопорядку этого государст ва. Закон валюты долга с успехом может использоваться для лока лизации договора, установления его наиболее тесной связи с правом определенного государства.

8. Закон суда (lex fori). Это привязка односторонней колли зионной нормы, означающая применение исключительно местного права, права того государства, чей суд рассматривает дело. Право-применительные органы государства (суд, арбитраж, третейский суд, административный орган) должны руководствоваться правом своей страны, несмотря на то что в составе правоотношения есть иностранный элемент. Необходимый коллизионный вопрос решает-ся судом в пользу права того государства, на территории которого рассматривается частноправовой спор (ст. 424 КТМ РФ). Примене ние права страны суда закреплено во всех коллизионных нормах ФГК 1804 г. В практике английских судов разрешение спора на ос нове закона суда является общим правилом, в то время как приме нение иностранного права — исключение для судопроизводства в Великобритании.

В отечественном законодательстве имеет место тенденция заме ны термина «закон суда» выражением «российское право». Смысл подобной замены не ясен, и такая терминология не может быть при знана удачной: существует общий коллизионный принцип «закон суда», предполагающий применение национального права (если де-

л о слушается в российском суде, то, соответственно, применяется 99 российское право).

«Закон суда» в качестве формулы прикрепления может исполь зоваться и в двусторонних коллизионных нормах: например, в от ношении обязательств, возникающих вследствие неосновательного обогащения, стороны могут договориться о применении права стра ны суда (ст. 1223 ГК РФ).

Отсылка к «закону суда» чрезвычайно привлекательна для пра воприменительных органов всех государств — она позволяет на за конных основаниях применять местное право, что значительно упрощает и ускоряет процесс (нет необходимости устанавливать со держание иностранного права, специфику его применения и толкова ния). Ранее «закон суда» имел повсеместное признание как общая привязка деликтных обязательств. В принципе право страны суда вполне применимо к любому виду частноправовых отношений и мо жет выступать альтернативой всем остальным формулам прикреп ления.

В законодательстве большинства государств предусмотрено, что, если не удалось «в разумные сроки» установить содержание иностранного права, суд решает дело на основании своего нацио нального права. Однако применение закона суда фактически не учитывает наличие иностранного элемента в правоотношении и мо жет привести к извращению его содержания.

В современной практике и доктрине общепризнано, что «закон суда» является «жесткой» коллизионной привязкой; следует стре миться к максимально возможному отказу от ее применения. Обще признанная сфера действия «закона суда» — это международный гражданский процесс. С позиций классического понимания «закон суда» в международном гражданском процессе представляет собой не коллизионное правило, а один из основных процессуальных принципов (применение судом только своего процессуального пра ва). Во многих договорах о правовой помощи наблюдается тенден ция к отходу от этого правила — договоры закрепляют возмож ность применения иностранного процессуального права при испол нении иностранных судебных поручений и решений. Одна из

100 новелл современной правовой науки — появление понятия «процес суальное коллизионное право».

Закон флага (lex flagi, lex banderae). Этот коллизион ный принцип является трансформацией привязки «личный закон» применительно к воздушным и водным судам и космическим объек там. Правовой статус таких объектов регулируется правом того го сударства, чей флаг несет воздушное или водное судно. Основная сфера применения закона флага -- международные морские и воз душные перевозки, торговое судоходство и мореплавание. В Кодек се торгового мореплавания РФ 1999 г. большое количество норм по строено на основе этой коллизионной привязки: право собственно сти и другие вещные права на морские суда (ст. 415), правовое положение членов экипажа (ст. 416), право на имущество, находя щееся на затонувшем судне в открытом море (ст. 417), пределы от ветственности судовладельца (ст. 426). Нужно иметь в виду, что водные и воздушные суда, космические объекты представляют со бой «условную территорию» государства флага, поэтому большин ство отношений, возникающих на борту любых судов, в первую оче редь предполагают применение именно закона флага.

Закон, избранный сторонами правоотношения (автономия воли, право выбора права сторонами, оговорка о применимом праве — lex voluntatis). Это основная коллизионная привязка по всем договорным обязательствам (внешнеторговым сделкам, дого вору перевозки, брачному контракту, трудовому контракту). Во всем мире автономия воли считается самой «гибкой» коллизионной нормой. Право сторон самим избрать применимое законодательство закреплено в судебной практике или законах практически всех го сударств (Россия, Египет, ФРГ, США, Япония, Греция, Италия, Канада, Сирия, Бразилия и др.). Автономия воли предполагает диспозитивный характер коллизионной нормы, максимальную сво боду сторон на выбор модели поведения (в том числе и относитель но выбора законодательства). В отличие от остальных формула прикрепления автономии воли играет в МЧП троякую роль — это источник МЧП, его основной специальный принцип и одновремен но одна из коллизионных привязок. В международном частном пра ве даже существует специальная теория «автономия воли».

В случае применения автономии воли как коллизионной при- /0/ вязки суд при выборе права руководствуется намерением сторон, совершивших сделку. Исходным началом для разрешения коллизи онных вопросов по сделкам с иностранным элементом является во ля самих участников сделки. По вопросу о том, в каких пределах допустим свободный выбор правопорядка, в доктрине по сей день нет единого мнения. В немецкой доктрине права наиболее распро страненной является теория неограниченной воли сторон; англий ская доктрина допускает применение автономии воли в очень узких пределах.

Некоторые английские ученые в принципе отвергают автоно мию воли, выдвигая взамен доктрину локализации сделки по объек тивным признакам: на основании фактического состава правоотно шения суд должен «локализовать» сделку, т.е. установить, с зако нодательством какой страны договор имеет наиболее реальную связь. Связь договора с определенным правопорядком устанавлива ется так же, как домицилий лица: значение имеет каждый факт, ко торый указывает намерения сторон, каждое условие договора, каж дая деталь, касающаяся его заключения и исполнения. Суд должен принимать во внимание домицилий и даже временное место пребы вания сторон; национальность юридического лица, место нахожде ния его административного центра; место заключения и место ис полнения договора, его форму и порядок заключения; тот факт, что какое-то договорное условие соответствует правопорядку одного го сударства и не соответствует правопорядку другого; любое обстоя тельство, которое указывает на характер договора и природу сделки.

Действительность договора по праву одного государства и не действительность по праву другого иногда используется в качестве самостоятельного критерия коллизионного права: из двух или более коллодирующих правопорядков предпочтение должно быть отдано тому, в силу которого данная сделка должна быть признана действительной (принцип «благоприятствования сделке» — favor negotii). Наиболее широкое распространение этот принцип получил в практике США; он считается одним из основных начал междуна родного частного права США, особенно при разрешении между штатных коллизий. Целесообразность применения данного принци-

102 па нельзя не признать в качестве альтернативной привязки при оп ределении формы сделки. В законодательстве многих стран закреплено, что, если сделка не соответствует по форме праву места ее заключения, но соответствует закону суда, она признается дейст вительной с точки зрения формы (ст. 1209 ГК РФ).

В некоторых случаях локализация договора по объективным признакам используется как субсидиарный критерий установления применимого права при отсутствии явно выраженной воли сторон (ГК Греции).

Одной из попыток ограничить автономию воли является теория, согласно которой автономия воли должна быть обусловлена нали-чием правопорядка, в пределах которого она допустима. Эта пози ция была выражена в первой половине XX в. в австрийском и чехо словацком законодательстве. Согласно данной теории судья должен прежде всего установить первичный статут правоотношения, т.е. по объективным признакам (независимо от воли сторон) определить, какое законодательство подлежит применению. Судья при этом должен руководствоваться коллизионными нормами своего права, как если бы стороны не выбрали применимого права. Затем судья должен решить, не наталкивается ли выбор права сторонами на принудительные нормы установленного судом первичного статута.

Эта теория до сих пор иногда применяется в австрийских и швейцарских судах. Большинство авторов не согласны с такой точ кой зрения, считая, что по существу такой подход представляет собой отрицание принципа автономии воли, так как сторонам контракта ос тается выбор только в пределах диспозитивных норм правопорядка, установленного судом по объективным признакам. В законодательстве большинства государств, однако, предусмотрено, что если сделка име ет реальную связь с правом одного государства, а стороны выбрали право другой страны, то автономия воли не должна нарушать импе-ративные нормы того правопорядка, с которым правоотношение имеет реальную связь (ст. 1210 ГК РФ).

Как коллизионная привязка автономия воли применяется толь ко к обязательственному статуту правоотношения. В законодатель стве многих стран (США, Скандинавские страны, ФРГ) территори альные пределы автономии воли ограничены — стороны могут еде-

лать выбор в пользу только той правовой системы, с которой ЮЗ правоотношение реально связано. Большинство стран предусматри вает возможность неограниченного выбора права сторонами; даже приветствуется выбор права «нейтрального» государства (с кото рым сделка никак не связана). Презюмируется, что выбор такого права априорно ставит стороны в равное положение. В российском законодательстве закреплена именно такая позиция (ст. 1210 ГК РФ).

Оговорка о применимом праве может быть прямо выражена (expressis verbis) в договоре. Однако стороны достаточно редко де лают прямо выраженную оговорку о применимом праве. Заранее никому не известно, где, когда и по какому поводу возникнет спор из контракта, поэтому выбрать применимое право более функцио нально уже после возникновения спора. Но если спор возник, сто ронам достаточно сложно прийти к соглашению о выборе законода тельства. Именно поэтому в большинстве внешнеторговых контрак тов отсутствует оговорка о применимом праве. Если в договоре отсутствует соглашение сторон о применимом праве, суд сам уста навливает, какое право должно регулировать данное отношение. Этот вопрос принципиально по-разному решается в российском (ст. 1211, 1213 ГК РФ) и западном праве.

При отсутствии соглашения сторон о применимом праве россий ский суд разрешает спор на основе предписаний ст. 1211 ГК РФ — к договору применяется право страны, с которым договор наиболее тесно связан. Правом страны, с которым договор наиболее тесно связан, считается право того государства, на чьей территории нахо дится место жительства или основное место деятельности централь ной стороны правоотношения, т.е. того контрагента, чье исполнение имеет решающее значение для содержания договора. В ст. 1211 ГК РФ перечислено 26 разновидностей гражданско-правовых контрак тов и по каждому определено применимое право, устанавливаемое исходя из критерия реальной связи. Коллизионный вопрос в отно шении договоров, не перечисленных в ст. 1211, решается по анало гии (аналогия закона).

В судах западных государств (Великобритания, Франция, Ав стрия, США) при отсутствии в договоре оговорки о применимом

104 праве устанавливается «гипотетическая», «подразумеваемая» воля сторон, т.е. суд сам определяет, какое право стороны хотели бы применить к спорному отношению. Для установления «подразуме ваемой воли сторон» используются критерии «локализации» дого вора; «справедливости», «доброго, заботливого хозяина», «разум ного» человека; тесной, реальной, разумной связи применимого права с конкретным фактическим составом. В западной доктрине и практике разработана целая теория презумпций: кто выбрал суд (арбитраж), тот выбрал право; разумной связи; закона, свойствен ного данному договору; общего гражданства или домицилия.

Практика показывает, что при применении этих презумпций су ды иногда привносят в договор новые элементы, видоизменяют в порядке судебного решения субъективные права, вытекающие из договора. Если из содержания договора прямо не вытекает, какое право стороны хотели бы применить, установление подразумевае мой воли представляет собой «каучуковую» норму, в определении которой чрезвычайно широко проявляется свобода судейского ус-мотрения. Однако на практике избранный судом на основе подразу меваемой воли сторон правопорядок очень редко оспаривается уча стниками правоотношения. Это связано с западной менталь- ностью — верой в абсолютную истинность и непогрешимость судеб-ного решения.

Новые формулы прикрепления в современном праве (производ-ные от «подразумеваемой» воли сторон) — право, с которым отно шение наиболее тесно связано (принцип реальной связи — the law of the real connection); право, свойственное данному до говору (собственное право контракта — the proper law of the contract); право, которое применяется к существу отношения (право существа сделки — lex causae). Эти формулы прикрепле ния используются и в российском праве.

Закон наиболее тесной связи означает применение права того государства, с которым данное правоотношение наиболее тесно свя зано. Чаще всего эта формула прикрепления используется как и за кон продавца, т.е. как субсидиарная коллизионная привязка к дого-ворным обязательствам при отсутствии явно выраженной автоно мии воли сторон. Однако принцип наиболее тесной связи может

быть использован и в качестве общего подхода для регулирования /05 всех частноправовых отношений с иностранным элементом (Закон о международном частном праве Австрии).

Понимание принципа наиболее тесной связи в российском зако нодательстве определено в п. 2 ст. 1186, ст. 1188, п. 1, 2, 5 ст. 1211, п. 1 ст. 1213 ГК РФ. К сожалению, отечественному законодателю не удалось выработать единого определения критерия наиболее тесной связи. Например, принципиально различное понимание этой кате- /,/Ь гории установлено в п. 2и5ст. 1211 ип. 1 ст. 1213. В качестве об- •'/, , "); щего направления выбора компетентного правопорядка для всей со вокупности гражданско-правовых отношений с иностранным эле ментом критерий наиболее тесной связи закреплен в ст. 1186 и 1188 ГК РФ. Как основная субсидиарная формула прикрепления к дого ворным обязательствам (в том числе и по отношению к недвижимо сти) принцип наиболее тесной связи определен в ст. 1211 и 1213 ГК РФ.

Критерий наиболее тесной связи в зарубежном праве определя-ется в соответствии с теорией презумпций. В западном праве пони мание этого критерия основано на многовековой судебной практике. Принцип наиболее тесной связи сформулирован на основе теории локализации договора.

Эта формула прикрепления выработана в англо-американской доктрине и практике. В законодательстве (Единообразный торго вый кодекс) и судебной практике США критерий наиболее тесной связи ограничивает пределы автономии воли и служит признаком для локализации договора при отсутствии выбора права сторонами. Схожая практика имеет место и в английских судах. Несмотря на неопределенность содержания и трудность фактического примене ния (тесная связь устанавливается путем толкования договора и всех относящихся к нему элементов), эта формула прикрепления получает все большее распространение в международном частном праве.

Отыскание закона, свойственного данному договору (the proper law of the contract), представляет собой своеобразный прием разре шения коллизионных вопросов, выработанный в английской судеб ной практике. Если в договоре автономия воли прямо не выражена,

106 английский суд пользуется принципом автономии воли как юриди- ко-техническим приемом в первую очередь для того, чтобы путем отыскания гипотетической (подразумеваемой) воли «разумного че ловека» («доброго отца семейства») решить коллизионный вопрос применительно только к данному правоотношению, без создания какого-либо твердого прецедента. Такая позиция английских судов вполне объяснима: английское право отягощено прецедентами, и в интересах судопроизводства не увеличивать их количество.

По поводу методов установления закона, свойственного данно му договору, в английской литературе отмечается, что в данной си туации (как и в других областях гражданского права) исследование намерений сторон на деле вовсе не является исследованием действи тельных намерений сторон, так как таких намерений, возможно, и совсем не существовало. Здесь имеет место исследование воли, кото рую выразили бы «разумные люди», если бы они находились в по ложении сторон контракта и если бы такие «разумные люди» обра тили внимание на обстоятельства, которые стороны контракта не приняли во внимание. Одним из вариантов метода отыскания зако на, свойственного данному договору, в английском праве является и метод локализации договора по объективным признакам.

Закон существа отношения (закон разума, собственное право контракта) предполагает применение права, регулирующего основу правоотношения. Этот критерий сформулирован в российском зако нодательстве следующим образом — право, подлежащее примене нию к соответствующему отношению (ст. 1208, 1218 ГК РФ). Все приведенные понятия отличаются неопределенностью, расплывча тым характером. Такие нормы принято называть «каучуковыми» — растяжимыми, предполагающими различное толкование и самую широкую свободу судейского усмотрения. «Каучуковые» нормы из давна свойственны западному праву, и благодаря многовековой су дебной практике они имеют достаточно определенное содержание. Например, «собственное право» контракта в зарубежном законода тельстве понимается как совокупность договорных условий и фак тических обстоятельств, свойственных только данному договору, регулирующему определенные отношения между конкретными субъ ектами в конкретных, данных фактических обстоятельствах. В на- шей стране отсутствует судебная практика применения подобных Ю7 норм, и в настоящее время в российских судах их практически не возможно использовать без дополнительных разъяснений и толко ваний. Наши суды еще не готовы для непосредственного примене ния подобных норм.

<< | >>
Источник: Гетьман-Павлова И.В.. Международное частное право. 2005

Еще по теме 3.5. I Основные типы коллизионных привязок:

  1. 2.3. трансакционные издержки и основные типы экономического обмена
  2. 3.1. Основные начала коллизионного права
  3. 3.5. I Основные типы коллизионных привязок
  4. 1.4.3. Основные типы моделей, используемые в экономическом анализе
  5. Глава 2 Основные типы экономических субъектов: характер и эволюция
  6. основные типы лизинга
  7. Основные типы корпоративных культур
  8. трансакционные издержки и основные типы экономического обмена
  9. 3.2. ОСНОВНЫЕ ТИПЫ КОЛЛИЗИОННЫХ ПРИВЯЗОК
  10. 3.1. Основные начала коллизионного права
  11. 3.4. Основные типы коллизионных привязок
  12. 3.2. Основные типы коллизионных привязок
  13. 2.6. ОСНОВНЫЕ ТИПЫ МОДЕЛЕЙ, ИСПОЛЬЗУЕМЫХ В ФИНАНСОВОМ АНАЛИЗЕ И ПРОГНОЗИРОВАНИИ
  14. 2.3. Основные типы моделей, используемых в анализе и прогнозировании
  15. Основные типы финансовой политики
  16. 4. Уровни и основные типы построения служб международного маркетинга
  17. ОСНОВНЫЕ ТИПЫ ШКАЛ
  18. Раздел IV. СТРУКТУРА УПРАВЛЕНИЯ ОРГАНИЗАЦИЕЙ. ОСНОВНЫЕ ТИПЫ ОРГАНИЗАЦИОННЫХ СТРУКТУР УПРАВЛЕНИЯ
  19. 2.2.2. Основные типы государства
  20. 3.6. Основные типы и формы собственности
- Кодексы Российской Федерации - Юридические энциклопедии - Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административное право (рефераты) - Арбитражный процесс - Банковское право - Бюджетное право - Валютное право - Гражданский процесс - Гражданское право - Диссертации - Договорное право - Жилищное право - Жилищные вопросы - Земельное право - Избирательное право - Информационное право - Исполнительное производство - История государства и права - История политических и правовых учений - Коммерческое право - Конституционное право зарубежных стран - Конституционное право Российской Федерации - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Международное право - Международное частное право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Оперативно-розыскная деятельность - Основы права - Политология - Право - Право интеллектуальной собственности - Право социального обеспечения - Правовая статистика - Правоведение - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор - Разное - Римское право - Сам себе адвокат - Семейное право - Следствие - Страховое право - Судебная медицина - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Участникам дорожного движения - Финансовое право - Юридическая психология - Юридическая риторика - Юридическая этика -